- Можно к тебе? - спросил Миронов, стоя на пороге с портфелем под мышкой, пузатым, потертым, с надорванной ручкой портфелем, в жизни не видавшим, наверное, ни единой бумажки. - Я по всему двору плутал, тебя искавши.

- Присаживайся, - сказал Орехов и, опять опустив голову, стал внимательно наблюдать за своими непрерывно шевелящимися пальцами босых ног.

Миронов неуютно присел посреди комнаты на табуретку, положив портфель на колени, и оглядел штукатуренные стены, низкий потрескавшийся потолок и два маленьких окошка без подоконников.

- Плохие у тебя жилищные условия, - грустно сказал Миронов.

- Да ну?.. А у тебя?

- У меня?.. - Прежде чем ответить, Миронов минуту растерянно моргал, точно ему в первый раз в жизни пришло в голову, что у него тоже могут быть какие-то жилищные условия, и не без труда припоминая, какие же они у него, в самом деле. - У меня, ты спрашиваешь? - И, наконец припомнив, улыбнулся с некоторым удивлением: - Да, действительно, у меня тоже неважные... А что поделаешь? Давно ли война кончилась? Кругом нехватки...

- Слыхал про войну. А тебя насчет чего прислали? Стыдить меня? Или уговаривать? Или еще что?

- За что тебя стыдить? Стыдить тебя не за что.

- Так ведь не сам же ты пришел. Все-таки прислали?

- Конечно, мне товарищи поручили. У тебя, скорей всего, с начальником разговор вышел? Может быть, недоразумение. Ты обиделся на что-нибудь? Поцапались? Хорошо было бы уладить, если возможно. А?.. Он ведь может обидеть человека.

Орехов поднял голову и незло усмехнулся:

- Ай-ай! Он же начальник. Разве начальники плохие бывают? Как у тебя язык поворачивается.

- Я не говорю, что плохой. А недостатки у него есть. Вот с людьми... Не ладит, нет...

- Если он с людьми плох, так чем же он, по-твоему, так хорош?