- Ну вот, сам видишь, ты обижен. Сгрубиянил он тебе? Это с ним не первый случай.

- Я не обидчивый. А охоты работать вот именно обязательно под его руководством - что правда, то правда! - нет у меня такой охоты.

- Ах, как ты так рассуждаешь, товарищ Орехов. Конечно, ты обижен и раздражен! - сокрушенно говорил Миронов. - Не у начальника ты работаешь. Ты с ним и сталкиваешься-то не часто. А?

- Столкнулся, и вот опротивел.

- Ну, поговорим, расскажи мне. А? Я по-товарищески!

- Что говорить? Уезжаю я по личным причинам. А руководитель он, по-моему, дрянь.

- Нельзя этого сказать. Почему ты так полагаешь? План выполняем. Имеем хорошие показатели. Мы не отстающие как-никак.

- Правильно! - подхватил Орехов. - Значит, и начальник молодец. А может, с другим мы были бы на первом месте по Союзу?

- Нет, ты им определенно обиженный!

- Не доплюнуть ему до меня... А мало он с людьми грубиянит? Сводит счеты за каждое слово? Ты лучше меня знаешь.

- Бывали случаи, - печально сознался Миронов.

- Так, выходит, он скверный человек? А?

- Жесткий.

- Нет, не жесткий, а гадкий. Работник? Из средних, посредственный. Так научился, попривык, вроде не заметно, что сам-то он ничего хорошего в дело не вносит. Тянет лямку.

- Нет, приличный работник, а гениев-то немного, но напасешься на всякую должность!

- А я не понимаю, как это - человек гадкий, но зато работник приличный. Выходит, у нас не найдется приличных работников и чтобы человек был хороший, вполне порядочный? Не верится!.. Да ты что в портфель свой вцепился, из рук не выпускаешь? Секретные дипломатические документы?

- Да, - сказал Миронов, сам удивившись, что портфель все лежит у него на коленях. Он нагнулся и поставил его на пол у своих ног, и внутри что-то звякнуло. Он отстегнул единственную слабую застежку и поправил повалившуюся набок бутылку кефира. Рядом стояла такая же вторая бутылка и высовывался бок обсыпанной сладкими крошками булочки. - Таскаю вот из буфета домой... О чем это мы беседовали?